новый сезон
В царстве бессонницы и паранойи
В прямом эфире из Цюриха –– «Борис Годунов» в постановке Барри Коски
К началу сезона Цюрихская опера ставит русский шедевр –– оперу «Борис Годунов» Модеста Мусоргского. В руках знаменитого Барри Коски это исполненное глубины произведение превращается в захватывающий политический триллер шекспировского масштаба. Катрин Бруннер поговорила с режиссером об одной из главных оперных премьер осени.
!
Прямой эфир из Цюрихской оперы начнется в субботу, 26 сентября, в 19 часов 30 минут по Москве. Запись постановки будет в открытом доступе в течение 48 часов.
–– Барри, в этом сезоне Зальцбургский фестиваль и Гамбургская опера из-за эпидемии отложили громкие премьеры "Бориса Годунова", ты же выразил готовность реализовать свой проект в Цюрихе вопреки всему. Эта доля сумасшествия –– часть общего замысла или ты попросту любишь вызовы?

И то, и другое. Ко всему прочему я же не только режиссер, но и худрук в берлинской «Комише опер», и в этой должности мне положено задаваться вопросом, может ли театр существовать в условиях пандемии, и если да, то как. Поэтому я стал быстро искать решение для цюрихского «Бориса», прокручивать в голове нашу концепцию, которую вместе с своим коллективом разрабатывал три года, и искать новые ходы. Я был единодушен с Андреасом Хомоки (интендант Цюрихской оперы –– прим. ред.), что нам нужно попробовать во что бы то ни стало поставить эту оперу. Нам было важно доказать, что это возможно, и поддержать солистов. Мне кажется, как раз в это непростое время важно проявлять прагматизм и креативность. Но при этом мы понимали, что вариант с сокращенной версией «Бориса» –– для малого оркестра, скажем, в традиции «Свадебки» Стравинского, с роялем и ударными в оркестровой яме –– не пройдет.

–– Об этой опере все время говорят, что ее истинный протагонист –– русский народ. Хоровые номера в ней –– одни из самых мощных в оперном искусстве. Но как сейчас разместить на сцене такой огромный хор без соблюдения дистанции?

Когда Андреас предложил этот ход –– во время спектакля транслировать оркестр и хор напряму/ из репетиционного зала на Кройцплатц –– и спросил, могу ли я представить постановку без большого количества людей на сцене, я попросил двадцать четыре часа на размышление. На тот момент у меня были уже определенные идеи, но все они оставались довольно абстрактными. В нашем «Борисе» все равно действие лишено признаков времени и происходит в библиотеке. Я подумал: а почему бы нам не усилить радикальность концепции? не хочу утомлять тебя подробностями, но на первых репетициях стало ясно, чисто вокальное присутствие хора в зале в виде внутреннего голоса само по себе выглядело крайне интересным. Но удача этого эксперимента связана и с драматургией произведения: так или иначе хор/народ живет довольно обособленно от главных героев. Мусоргский работает с большими образами. Это нам и помогло.

Народ в этой опере –– словно на своей собственной планете. Поэтому как это ни парадоксально, но могучий «Годунов» Мусоргского –– идеальный материал для наших коронавирусных времен. В дополнение ко всему отсутствие хора на сцене делает одиночество остальных персонажей еще более ощутимым. Они сами превращаются в одинокие планеты, вращающиеся на своих орбитах и никогда не пересекающиеся.

–– Чем для тебя так привлекателен композитор Мусоргский?

Мусоргский поразительно точно понимал любые психологические процессы. Он в принципе самый влиятельный русский композитор, по важности сравнимый разве что со Стравинским в XX веке. Римский-Корсаков, Шостакович, даже Чайковский, называвший его слишком радикальным –– Мусоргский оказал на них всех огромное влияние. Сам Мусоргский не до конца осознавал свою гениальность, но его музыка пронизана ростками того, что потом взорвет все представления о классической музыке в XX веке. «Борис Годунов» –– абсолютный эксперимент в этом смысле. Мусоргский пишет музыку –– анти-барокко, анти-бельканто, анти-вагнеровскую –– свою собственную! Совершенно новую! При этом оставаясь в традициях своего соотечественника Глинки.

–– Для меня одна из самых необычных сцен этой оперы –– сцена коронации. Борис получает корону и царство, но не чувствует себя героем, его душа «дрожит». У Пушкина мы этого не наблюдаем.

Гений Мусоргского прежде всего в его невероятном театральном инстинкте. Куда проще оставить эту сцену в виде грандиозного спектакля, с колоколами и ликующими толпами, но что же делает Мусоргский? Он пишет для Бориса этот меланхолический монолог, в известном смысле «Зимний путь» царя. Борис здесь –– испуганный, недоверчивый человек, чья жизнь обернулась провалом еще до воцарения. А все эти крики «Слава!» –– от принуждения. Весь русский народ в страхе –– всё царство в страхе.

Это чистой воды Шекспир. Перед нами портрет антигероя, страданиям которого мы не можем не сопереживать. Годунов сделал много выдающегося для российского государства –– но еще больше натворил ужасных дел, как и любой диктатор. У Бориса по версии Мусоргского много личин. Он тщеславен, манипулятивен, беспринципен и одновременно глубоко озабочен судьбой страны. Перед нами одновременно история страны и история глубоко личная, история одного человека. В этом гений Мусоргского.

–– История страны в этой опере не только переживается со всеми ее страстями, но и активно переписывается монахом Пименом.

Какой еще композитор, скажи мне, мог себе позволить сесть и придумать для оперы почти 20-минутную сцену со старым неподвижным монахом, пишущим летопись России? Какая смелая идея! Ничего похожего в оперной истории не найти. С драматической стороны не происходит ровным счетом ничего. И тем не менее, нервное напряжение такое, что зритель сидит на крае стула. Документация происходящего стала смыслом жизни Пимена, он знает о своей скорой смерти и о том, что не сможет закончить свой opus magnum. Но здесь нам задается вопрос шире: для кого из поколения в поколение сохраняется знание об истории, кто вправе толковать это знание и передавать его потомкам? Что есть историческая правда? История никогда не объективна. История –– словно парад призраков, театральная метафора, где герои действуют наравне с этими призраками. Отсюда выросла наша идея поместить действие в огромную библиотеку, магическое место, полное воспоминаний о прошлом.

–– Время Бориса Годунова еще называют «смутным», это время полной дестабилизации общества и власти. Параллели с сегодняшним временем, как ты считаешь?

Ну еще бы. Посмотри на этот год –– в мире бушует худшая за последние 100 лет пандемия. Мало кто уверен в завтрашнем дне. Прямо во время репетиций начались народные демонстрации в Белоруссии. Приходишь домой, включаешь телевизор и слышишь, что говорит белорусский народ, и что говорит Лукашенко –– такое нарочно не придумаешь, это словно слово в слово цитаты из «Бориса Годунова». Мне ничего не нужно актуализировать, чтобы сделать эту оперу современной.

Мусоргский в последнем действии длинной редакции оперы (сцена под Кромами) идет на шаг дальше и описывает по-настоящему апокалиптический мир –– то, чего не стал делать Пушкин. Распоясавшаяся толпа неистовствует, подстрекаемая монахами Мисаилом и Валаамом в предвкушении конца света.

Сцена под Кромами –– дистопический образ общества, подвергшегося полному падению. Извращенный мир, мир самосуда, бесчувственного насилия и хаоса. Трудно представить, что после душераздирающей сцены смерти Бориса в принципе что-то еще может произойти, но Кромы –– это сцена еще большего накала. А в конце поет Юродивый. Почти четыре часа музыкальной летописи о русском царе и одной из важнейших глав в истории России –– и за кем остается последнее слово? За дурачком. Ну разве не гениально.

–– Звучит так, словно у тебя есть какая-то личная связь с историей Бориса Годунова.

Мой дед родился в Белоруссии. От него мне в подростковом возрасте в наследство достались старые русские пластинки. Среди них была запись Федора Шаляпина в роли Бориса, сделанная в 1920-е годы. Сегодня таких звезд, как Шаляпин, уже невозможно представить. А какой он был невероятный актер! Какая декламация! На сцене он не боялся играть и производить немузыкальные, необычные звуки. Галлюцинации, которые посещают Бориса в предсмертном состоянии, были разыграны Шаляпиным так грандиозно, что я запомнил их на всю жизнь. Через его голос я и познакомился с Мусоргским –– и полюбил. // © Opernhaus Zürich
Made on
Tilda