«Концом всего
станет уничтожение
пороков
»
Ромео Кастеллуччи и Теодор Курентзис возвращаются в Зальцбург с крайне необычной программой – одноактной оперой «Замок герцога Синяя Борода» Белы Бартока в сочетании с De temporum fine comoedia Карла Орфа. Два произведения, которые с формальной точки зрения кажущиеся полными противоположностями.

Общепризнанно ставший вершиной музыкального театра начала ХХ века, «Замок герцога Синяя Борода» был написан на текст Белы Балажа в 1911 году. История Синей Бороды берет свое литературное происхождение из сказок Шарля Перро и рассказывает о женоубийце, который запрещает своей последней избраннице, сгорающей от любопытства, отпирать двери, за которыми спрятаны его предыдущие жертвы. Опера Бартока полностью построена на диалоге двух главных героев, Синей Бороды и Юдифи, и демонстрирует подход к драме как к некоему духовному и эмоциональному силовому полю. «Где находится сцена – снаружи или внутри?», задается вопросом пролог оперы, которая приглашает зрителя к размышлениями о загадочной природе театра как ускользающих отголосков реальности.

Юдифь покинула своих родителей и влюбленного в нее мужчину, чтобы стать женой загадочного герцога по прозвищу Синяя Борода. Супруг приводит ее в свой мрачный замок без окон – окаменелую громадину, и в то же время кажущееся разумным существо, которое наполнено слезами, дрожью и стонами. В замке есть семь запертых дверей. Молодая жена хочет узнать, что таят в себе запретные покои, желая наполнить их светом и теплом. Хотя Синяя Борода пытается отговорить ее, Юдифь настойчиво требует ключи и открывает одну дверь за другой: там она видит орудия пыток, оружие, сокровища, драгоценности, сад – и повсюду она находит пугающие следы крови. За седьмой дверью наконец-то обнаруживаются прежние жены Синей Бороды, одетые в богатые платья: жены Рассвета, Полудня и Сумерек. Украшенная драгоценностями и укутанная в сверкающий звездами плащ, Юдифь становится женой Ночи. В высшей степени концентрированный сюжет, отсутствие пространственно-временных координат и таинственная атмосфера происходящего указывают на путешествие, которое происходит исключительно «внутри».

В отличие от «Синей Бороды», темой De Temporum Fine Comoedia является Страшный суд, переосмысленный композитором Карлом Орфом на основе своих личных религиозных убеждений. Создание либретто на древнегреческом, латинском и немецком языках заняло у композитора целое десятилетие, с 1960 по 1970 год, причем со временем суть текста все сильнее определялась видениями александрийского богослова Оригена, в которых даже злодеи и демоны получат отпущение грехов и спасение с наступлением Апокалипсиса.

В первой части «Комедии» девять сивилл возвещают о надвигающемся конце света и вечном проклятии безбожников. Во второй части на эти пророчества девять анахоретов отвечают категорическим «нет»: ученые отшельники поняли, что последний день наступит не как триумф карающего Бога, а как поглощение вселенского зла Божественным. Искупление всех бед и возвращение всех существ к Богу достигает своей кульминации в третьей части, когда Люцифер вновь превращается в «провозвестника света», которым он некогда был. Падший ангел просит о прощении словами из притчи о блудном сыне: «Pater peccavi» – «Отче, я согрешил».

Эта редко исполняемая опера-оратория Орфа, которую Ромео Кастеллуччи и Теодор Курентзис возвращают на фестивальную сцену впервые после ее мировой премьеры на Зальцбургском фестивале в 1973 году, переполняет слушателя своей первобытной энергией. Последняя не в последнюю очередь обусловлена настойчиво повторяющимися ритмическими рисунками, в которых участвует множество фигур, оживленных механическим принципом движения и воплощенных в телесных партитурах хореографа Синди Ван Акер.

Так «Комедия» вступит в диалог с диаметрально противоположной атмосферой, пронизывающей «Синюю Бороду»: мрачную интимность драмы Бартока без какого-либо внешнего действия, Кастеллуччи фокусирует исключительно на точке зрения Юдифь – и на травме, послужившей триггером для ее душевных переживаний. Сопоставляя эти два произведения, режиссер вскрывает глубокую связь между внутренним духовным миром и взрывной жестокостью насилия, словно для Юдифи наступил свой Судный день, словно женщина сама совершила чудовищное преступление...

Текст: Пьерсандра Ди Маттео
Made on
Tilda