и н т е р в ь ю – 2 0 2 0
Цвет времени
Чечилия Бартоли – о Полине Виардо, выборе «Дона Паскуале» для юбилейной программы, Джоне Ноймайере и аутентизме //
© Зальцбургский фестиваль
Чечилия Бартоли не нуждается в представлении. Обладательница одного из самых необычных – и самых узнаваемых – голосов в мире музыки вот уже восьмой сезон возглавляет Зальцбургский Троицкий фестиваль – небольшое, но яркое ответвление основного фестиваля, проходящее в этом австрийском городе на праздник Святой Троицы.

Каждый год центральная опера с участием Бартоли «переезжает» оттуда в программу летнего фестиваля – в 2020 году такой постановкой станет комедия «Дон Паскуале» Гаэтано Доницетти. Российское Общество друзей фестиваля увидит премьеру 18 августа на сцене Дома Моцарта. Эксклюзивно для своих зрителей фестиваль поговорил с артисткой о предстоящей премьере.


— Г-жа Бартоли, в 2019-м темой вашего фестиваля были певцы-кастраты. В этом году в качестве центральной фигуры программы вы выбрали Полину Виардо – одну из самых влиятельных женщин своего времени. Как делался этот выбор?

Чечилия Бартоли: На протяжении многих лет я изучала творчество трех вокалистов из семьи Гарсиа – отца Мануэля Гарсиа и двух его дочерей, Марии Малибран и Полины Виардо. Меня с самого начала впечатлило, как жизни этих людей на протяжении полутора веков вместили в себя весь спектр музыкального искусства, и какое влияние на развитие музыки они оказали.

Только представьте: когда Мануэль Гарсиа впервые исполнял «Дона Жуана» в Нью-Йорке в 1826 году, с наибольшей вероятностью именно Лоренцо Да Понте, переехавший в то время в Америку, попросил его взяться за эту партию. Поэт, написавший для Моцарта не только «Дона Жуана» в 1787-м, но и «Так поступают все» и «Свадьбу Фигаро»! Полина, которой тогда едва исполнилось четыре, путешествовала с отцом, так что вот она, связь с Моцартом! Годы спустя Виардо работала с Брамсом, Вагнером, Листом, Шопеном, Гуно и Сен-Сансом, а также обучала вокалу Дезире Арто, которая в 1911 году на мировой премьере «Кавалера Розы» Штрауса исполняла партию Октавиана!

Одновременно мне стало любопытно, как на стыке XVIII-XIX веков общеупотребительный термин divo постепенно мутировал в традиционную сегодня diva, хотя значение слова по сути и не менялось – так по-прежнему называли выдающуюся оперную личность, вокруг которой вращался весь цвет музыкального и светского общества. Англия и Испания в 1730-е были сфокусированы на одной суперзвезде – Фаринелли. Фаринелли был символом гламурного мира кастратов с их неподражаемым вокальным даром – и столь же выдающимися истериками на сцене и за ее пределами. Именно кастраты долгие годы определяли, что происходило в оперных домах Европы. Это был расцвет музыки барокко. Но с наступлением эпохи Просвещения взгляды менялись, и в начале XIX века оперные фанаты стали отворачиваться от экстравагантных кастратов и обращать свое внимание на совершенно иной вид театральных небожителей – оперных примадонн. Женщины-исполнители больше соответствовали запросам и ценностям постреволюционного буржуазного общества; кастраты же внезапно стали символом всего искусственного и противоестественного. Место муз молодых композиторов занимали женщины, чье влияние распространялось не только на сочиняемые партитуры, но и на репертуары театров, вокальные составы премьер и даже размеры гонораров певцов. Женщины занимали всё большее место в социальной и культурной жизни Европы: Изабелла Кольбран, Джудитта Паста, Мария Малибран – все они воплощали собой свободолюбивый, импульсивный дух романтизма. Малибран, например, фактически стала аналогом Мэрилин Монро XIX века – из-за своей красоты, личной жизни, павшей жертвой общественности, и скоропостижной, нелепой смерти в 28 лет.

Но именно Полина Виардо-Гарсиа, младшая сестра Малибран, оставила самый заметный след в европейской культуре. Как и вся ее семья, Полина была выдающимся музыкантом, блистала на оперных сценах от Санкт-Петербурга до Парижа, владела множеством иностранных языков и была желанной гостьей всех светских салонов Европы. Виардо прожила долгую жизнь – с 1821 по 1910 год – и, благодаря одновременно тесным связям с Германией и Францией, поддерживала контакты с композиторами самых разных формаций, включая Мейербера, Берлиоза, Брамса, Вагнера, Гуно, Сен-Санса, Массне и даже Габриеля Форе, который чуть не стал ее пасынком. Сочиняла музыку и прекрасно играла на фортепиано, будучи студентом Ференца Листа и Антонина Рейхи. Ее частым партнером по этому инструменту был Шопен. Обладала уникальной вокальной техникой, которой впоследствии с успехом обучала молодые поколения певцов, и которая позволила ей десятки лет не сходить с оперных сцен. Удачный брак с французским театральным управляющим, писателем и критиком искусств Луи Виардо способствовал ее карьере певицы и статусу уважаемого покровителя талантов. Во многом именно Виардо стояла у истоков импрессионизма и раннего модернизма в искусстве.

Чечилия Бартоли обладает поистине сверхъестественным инстинктом во всем, что касается выбора актуальных тем для своей фестивальной программы. В фокусе Троицкого фестиваля этого года – Полина Виардо, женщина, о которой только что знаменитым Орландо Файджесом был написан невероятно увлекательный бестселлер. На ее примере особенно ярко прослеживается идея единой Европы, в которой искусство – центральный элемент.
Хельга Рабль-Штадлер
президент Зальцбургского фестиваля
— Почему ваш выбор оперы для юбилейной программы фестиваля пал на «Дона Паскуале»?

Ч. Б.: Я осознавала, что Зальцбургский фестиваль – это прежде всего Моцарт и Штраус. И все же «Дон Паскуале» – третья по счету опера в истории фестиваля. Дирижировал великий Бруно Вальтер, на сцену выходили Мария Ифогюн, Карл Эрб, Германн Видеманн и знаменитый зальцбургский бас Рихард Майр. Так что опера отлично вписалась одновременно и в юбилей, и в тему Троицкого фестиваля, ведь Норина была одной из самых популярных партий, исполняемых в свое время Виардо.

Оперу ставят Моше Лейзер и Патрис Корье, работавшие с вами ранее над «Юлием Цезарем в Египте» (2012), «Нормой» (2103), «Ифигенией в Тавриде» (2015) и «Итальянкой в Алжире» (2018) в Зальцбурге. Расскажите о вашем особом творческом союзе с этим дуэтом.

Ч. Б.: Моше и Патрис – замечательные артисты, настоящие художники. У них необычайно тонкое и чувственное сценическое видение, и это мне очень импонирует. Плюс у них невероятный комедийный талант, который они уже доказали в «Итальянке в Алжире». Они работают с оперным материалом так же, как с драматическими постановками, начиная репетиционный период сильно задолго до премьеры, чтобы проработать с солистами мельчайшие детали. И они всегда очень подготовлены в музыкальном плане. Их режиссерская задумка двигается в первую очередь от музыкального полотна оперы и только затем от того, что написано в либретто. Поэтому постановки получаются такими яркими.

За дирижерским пультом – Джанлука Капуано, с которым вы в прошлом году с таким успехом поставили в Зальцбурге «Альцину». Его тоже можно причислить к вашим фаворитам?

Ч. Б.: Джанлука, вместе с оркестром Les Musiciens du Prince – настоящие суперзвезды. Совершенно уникальные таланты. Вы знаете, мы только-только создали этот оркестр – в 2016 году – с фокусом на аутентичное исполнительство, я возглавляю его в качестве художественного руководителя, и кажется, нам удалось отобрать самых лучших музыкантов в его состав. Мы как одна большая семья. Благодаря им я, кроме барочного репертуара, стала постепенно изучать бельканто, и это очень увлекательный процесс.

Знаете, когда мы в Зальцбурге сыграли на аутентичных инструментах «Норму» Беллини в 2013-м, а на следующий год «Золушку» Россини, все говорили о прорыве в исполнительском искусстве. «Дон Паскуале» Доницетти – продолжение этого пути.

Для Зальцбурга мы восстанавливаем особенную версию партитуры Доницетти, так что уверена, публику ждет масса сюрпризов.
— В новой постановке вы дебютируете в партии Норины. Кто для вас этот персонаж?

Чечилия Бартоли: Я очень давно ждала возможности исполнить эту роль. В нашей версии партия включает в себя множество вариаций, каденций и дополнений, взятых нами из партитуры постановки, состоявшейся в Санкт-Петербурге в 1845 году. В той серии спектаклей как раз принимала участие Виардо. Кроме того, после «серьезной» Альцины в прошлом году Норина для меня – шанс как следует «повеселиться» на сцене. Пусть даже сама опера немного меланхолична по интонации.

— Помимо премьеры Доницетти, зрители Зальцбургского Троицкого фестиваля увидят полноценную оперу-балет – почти сошедший с мировых сцен жанр. Джон Ноймайер, художественный руководитель и главный хореограф Гамбургской государственной оперы, поставит для фестиваля «Орфея» Берлиоза. И снова связь с именем Полины Виардо, ведь роль Орфея, которую она исполнила во Франции рекордные 138 раз, стала для нее настоящим триумфом. Почему вы выбрали Ноймайера для этой работы?

Ч. Б.: Джон вызывает у меня бесконечное восхищение. Мы уже сотрудничали раньше: в 2015 году он ставил для Троицкого фестиваля «Сон в летнюю ночь», и это был невероятный успех. В этом году его скорее можно назвать «гостем» фестиваля, так как у «Орфея» будет гастрольный показ, но я мечтаю когда-нибудь поработать с ним над полноценным оригинальным спектаклем для Зальцбурга.

К тому же я всегда хотела, чтобы балет регулярно был представлен в рамках фестиваля – это такой же, как опера и драма, столп, на котором основывается современная культура.

Виардо была известна тем, что включала свои собственные сочинения во все исполняемые ею программы, объясняя это желанием облегчить, оживить и наполнить их юмором. Какие цели ставите вы в концертной программе на Троицкий фестиваль – 2020?

Ч. Б.: Виардо была абсолютно права. По таким же принципам мы выстраиваем наш гала-концерт, в рамках которого мне было особенно важно воссоздать концертную форму, столь типичную для XIX века: современная программа, сочетающая в себе крайне эклектичные – а порой и совершенно диковинные – репертуарные комбинации. Симфония рядом с оперной арией; полноценный оркестр сменяется соло под фортепианный аккомпанемент...

Дух концертов, устраиваемых когда-то Виардо – цель нашего гала-концерта «Une Affaire de Famille». Для этого я пригласила таких разных музыкантов: Хатия Буниатишвили сыграет концерт для фортепиано Листа, Вардуи Абрамян, Хавьер Камарена и я исполним работы от Россини до Глинки, балерина Анна Лаудере станцует «Умирающего лебедя» Сен-Санса под аккомпанемент виолончелиста Юлии Хаген. Кроме того, к нам присоединятся фантастический Максим Венгеров и оркестр неаполитанского Театро Сан Карло.

«Сон в летнюю ночь», хореограф Джон Ноймайер // © Holger Badekow
Made on
Tilda