Зальцбург – 2021
«Яростный призыв к человечности»
Дирижер Инго Метцмахер о зальцбургской премьере культовой «Нетерпимости 1960» Луиджи Ноно
«Нетерпимость 1960», первая работа Луиджи Ноно для музыкального театра, была заказом Венецианской биеннале; там же, в театре Ла Фениче, и состоялась в 1961 году ее премьера. Итальянский композитор ставил целью создание новой формы музыкального театра, для чего использовал инновационные композиторские приемы, электронную музыку, готовые стереозаписи и т. д. Отчасти поэтому он отказывался называть «Нетерпимость» оперой, а придумал для нее подзаголовок azione scenica –– сценическое действие. В августе 2021 года фестиваль вместе с Венскими Филармониками и дирижером Инго Метцмахером, чей дебют состоялся в Зальцбурге в 1990 году, представит новую постановку культового произведения Ноно.
— Вы знали Луиджи Ноно лично. Более того, вас называют дирижером, лучше всех знающим творчество композитора. Как бы вы описали значимость «Нетерпимости 1960» – как в музыкальном плане, так и персонально для вас?
— Я познакомился с Ноно в последний год его жизни, и дружба с ним повлияла на меня самым глубоким образом, не только на личностном уровне, но и в плане всего моего отношения к музыке. Помню, он требовал от нас непрестанно «искать звук». Никогда не говорил при этом, делайте так или эдак, а скорее: ищите –– и найдете. Это осталось со мной на всю жизнь. Ноно обладал высочайшим музыкальным... я бы назвал, этосом. Все, что выходило из-под его пера, всегда имело собой высшую цель, именно благодаря тому самому этосу –– в этом его можно сравнить разве что с Шенбергом или Бетховеном. «Нетерпимость» – это его яростный призыв к человечности. В высшей степени напряженная, очень «итальянская» работа. К тому же, Ноно всегда находился в поиске новых форм музыкального театра. Он никогда не хотел писать «нормальные» оперы. При всем этом его можно назвать настоящим последователем традиций Верди, который, как известно, тоже был композитором в высшей степени принципиальным. Его никогда не интересовала красивая музыка, главным для него был смысл.
— В своей книге «Не бойтесь новых звуков» вы писали: «Ноно жаждал открыть людям уши, дать им возможность в полном объеме испытать одно из основополагающих чувств человека –– чувство слуха.» Как бы вы описали музыку Ноно для тех, кто услышит ее впервые? Особенно в разрезе «Нетерпимости»? Насколько она отличается от «нормальной» оперы?
— После Второй мировой войны, Ноно, будучи в Венеции вместе с Бруно Мадерной, с особенной интенсивностью начал изучать музыку Монтеверди и других композиторов эпохи Возрождения. То был период совершенно иного музыкального синтаксиса. И как мне кажется, в музыке Ноно можно отчетливо услышать эти отсылки. Есть в ней что-то первобытное, стихийное. Разумеется, был он подвержен и влиянию додекафонии, серийной техники композиции и современных композиторов 1950 – 60 годов. Что в первую очередь бросается в глаза –– это массивность, сгруппированность звука, направляемого на слушателя целыми агломерациями. Индивидуальных голосов нет, есть только звук всех вместе, одновременно –– могут быть перепады, он может смягчаться, увеличиваться в громкости. Иногда музыка стихает до предела, а затем снова срывается на крик. Это музыка крайностей, и если она исполнена правильно, то она никого не оставит равнодушным.
— В отличие от остальных опер, «Нетерпимость» начинается с пения хора, который затем неоднократно возвращается на сцену в роли шахтеров, протестующих, жертв пыток, заключенных, беженцев. Хоральный элемент неизменно присутствует в опере –– но можем ли мы назвать «Нетерпимость» хоровым произведением?
— Абсолютно. Это хоровая опера. Голос и пение всегда были в центре интересов Ноно. Для него как итальянца пение с самого начала являлось совершенно естественным подходом к исполнению музыки. И если посмотрите на список его сочинений, в нем масса написанных для хора работ. Наверно, самая известная среди них –– Il canto sospeso, «Прерванная песня», которая, кстати, цитируется им в «Нетерпимости». Люди всегда интересовали его, но не как индивидуумы, а как сообщество, которое может заявить о себе единым голосом, испытать коммунальное чувство. Ну а кроме того, хоровое пение всегда производит особое впечатление как на публику, так и на самих исполнителей. Так что для Ноно такое внимание хоровой музыке было глубоко осознанным выбором.
— Если взять сюжет оперы, то он с первого же взгляда кажется невероятно актуальным: беженец, арестованный поблизости от протестного митинга, без какой-либо вины подвергается пыткам со стороны полиции, которая отпускает его только для того, чтобы тот погиб в результате стихийного бедствия. Сразу хочется привесить все самые «горячие» ярлыки: ксенофобия, жестокость полиции, климатические изменения. Насколько для вас как исполнителя важно проводить параллели с сегодняшним днем?
— Ну, прежде всего, эта музыка находится вне времени. Конечно, она была написана в 1960-м году –– дата прямо в названии. Но проблемы, которые она затрагивает, были насущными тогда, и остаются таковыми по сей день. И кажется, станут еще актуальнее с наступлением дня завтрашнего.
— В рамках премьеры вы будете дирижировать Венским филармоническим. Какие, по вашему мнению, качества должны быть у исполняющего музыку Ноно окрестра? И в чем здесь, как вам кажется, преимущество Филармоников?
— Мы уже работали вместе на Al gran sole carico d'amore, и тогда их исполнение было совершенно превосходным. Я еще задавался вопросом, как такое возможно, ведь Ноно не входит в репертуар оркестра. Объяснение очень простое: Филармоники обладают исключительным свойством слушать друг друга, и делиться друг с другом звучанием. Никто не выпячивается, никто не прячется за спины других. Эти музыканты делят звук между собой, слыша каждого в оркестре, в этом их огромное преимущество, особенно при исполнении Луиджи Ноно. В этом оркестре все равны.
— Ноно был человеком крайне политичным –– но можно ли утверждать, что политика была частью его искусства?
— Скажем так: он страстно любил полемизировать, никогда не боялся вмешаться в спор. Но превыше всего, он мгновенно бунтовал против несправедливости. Можем ли мы назвать его искусство политическим? Это непростой термин: вы не назовете музыку Бетховена политической, хотя у него есть опера «Фиделио», произведение крайне политизированное. Любой композитор скажет вам, что его интересует в первую очередь музыка. Сам Ноно подробно описывал почему и для каких целей он использовал свои музыкальные приемы при создании «Нетерпимости». Но в конечном итоге, это –– музыка, а музыка –– это то, что превыше любой политики. Поэтому мое личное мнение, что ярлык «политический» сужает, ограничивает любое искусство, в том числе и музыку –– вид искусства, для которого практически нет границ.
Made on
Tilda