«Чему надлежит
прозвучать –– прозвучит»
Композитор Алексей Ретинский о работе с Теодором Курентзисом, Владимиром Юровским, неслучившихся премьерах и планах на будущее
Программа «Русская музыка 2.0» –– не единственный проект AFF в области современной музыки. Фонд активно поддерживает композитора Алексея Ретинского, автора камерной, симфонической, хоровой музыки, тесно работающего с Теодором Курентзисом и Владимиром Юровским. Мы поговорили с Алексеем о его совместных проектах с этими дирижерами, недавно стартовавшей резиденции в питерском Доме радио, работе в театре, кино, и многом другом.
— Буквально на днях у тебя должен был состояться важный дебют в Зальцбурге, в рамках концерта еще одного очень важного для Российского Общества друзей коллектива, хора musicAeterna byzantina. Зальцбургский фестиваль –– центральный пункт в биографии любого музыканта. Какую программу вы готовили вместе с Теодором Курентзисом и каково было узнать, что в результате все отменилось?
— К исполнению планировались несколько частей из хорового цикла «Марианские антифоны». Конечно, подобные перемены печальны, но в контексте всеобщих проблем и испытаний, связанных с карантином, воспринимаю подобные изменения стоически. Да и ценностная иерархия во времена всеобщего испытания меняется. Вообще, с годами научаешься более спокойно реагировать на отмены запланированных больших проектов. Приходит осознание, что чему надлежит прозвучать, прозвучит в нужное время и в нужном месте. Или никогда не прозвучит.
–– Из еще «неслучившегося», правда, по другим причинам –– премьера оперы «Лулу» на Дягилевском фестивале 2019 года, для которой ты писал финал. Есть ли шанс, что этот проект когда-нибудь увидит свет?
— Подобный проект просто не может долго лежать в столе. Это уголек, который рано или поздно разгорится полным сценическим пламенем. Думаю, ставить нужно в таком театре как Венская государственная опера. В этом есть логика: город Берга, где он вынашивал «Лулу», город, где я живу уже более семи лет и где в архивах проводил глубинное расследование материалов и манускриптов, связанных с недописанным третьим актом «Лулу», где я написал большую часть своей версии третьего акта.

–– Венская опера, почему бы и нет. Будем ждать анонсов от Богдана Рошича (он, кстати, читает нашу рассылку). А не интересно самому написать полноценную оперу?

Замысел и эскизы полноценной оперы вынашиваю уже давно. Но важно в определенный момент поставить создание оперы на земные рельсы. Подобные крупномасштабные мероприятия требуют договоренностей и ничем более не занятых двух лет жизни.
–– Несмотря на случившийся во всем мире культурный коллапс, у тебя была насыщенная первая половина года –– ты стал первым резидентом Дома радио. Расскажи поподробнее о своей резидентуре в Петербурге и итогах сотрудничества с Теодором?
— Подводить итоги еще рано, так как моя резиденция не окончена. Из-за карантина она растянулась до зимы, а сейчас у меня временная летняя пауза. Воплотилось немало. Детали всего сделанного не уместятся в рамки непринужденной беседы, но в общих чертах за это время удалось провести круглый стол, лекции, встречи, реализовать просветительские медиа-проекты, поставить несколько перформансов, создать инсталляцию, сделать аудиозаписи различной музыки, написать музыку к фильму, снять собственный дебютный художественный фильм, который еще ожидает монтажа, почти закончить написание большого хорового цикла. Полностью или частично сочинить ряд камерных сочинений.
–– О чем будет твой фильм?
— Фильм называется «Встреча святых Антония Великого и Павла отшельника». Фильм с многослойным непрямым нарративом о встрече человека с самим собой и дальнейшей реакции на эту встречу. Но из-за своей завуалированной структуры повествования сюжет сложно поддается пересказу. На данный момент я работаю над монтажом, этой осенью планируется премьера.
–– Работа с Курентзисом для тебя – не единственный опыт сотрудничества с дирижером такого уровня. До сих пор вспоминаю фантастическое выступление ГАСО под управлением Владимира Юровского, которые исполняли в Москве твое произведение De Profundis. Есть ли еще планы поработать с Юровским?
— Да, сейчас у нас запланирована премьера сочинения для ударных и большого симфонического оркестра. Если карантинные меры не станут помехой, то премьера случится на заключительном концерте московского фестиваля «Другое Пространство» в ноябре этого года со Светлановским оркестром. Кроме того, весной 2021-го Владимир исполнит уже упомянутый тобой De Profundis, но уже с Лондонским симфоническим в Альберт-холле.
–– Ты регулярно работаешь в театре, но в этом году тебя впервые пригласили написать музыку для кино –– речь о новом фильме Александра Зельдовича «Медея». Признаюсь сразу, Зельдович –– один из моих самых любимых и, кажется, самый недооцененный российский режиссер, и «Медея» –– всего лишь четвертый его «полный метр» за тридцать лет. Расскажи вкратце об этом ожидаемом проекте. Зельдович всю свою карьеру работал с Десятниковым. Не страшно было?
— Нет, не страшно. Давно заметил за собой, что с чем более крупным художником и его замыслом сталкиваюсь, тем больше у меня дерзновения войти в новое пространство, даже если не всегда на первых порах знаю решение всех поставленных художественных задач. Это сродни азарту от преодоления самого же себя.

Классический сюжет Медеи более или менее известен всем. Скажу только, что в фильме этот архетип перенесен в современный нам мир со всеми вытекающими из этого усилениями экзистенциальной драмы. У Александра настолько глубоко проработанные образы, они очень быстро подсказали мне музыкальные воплощения, поэтому можно сказать, что работа шла с легкостью, вдохновенно.
Кадр со съемок фильма «Медея» Александра Зельдовича //
Фото предоставлено Татьяной Остерн для mosfilm.ru
–– Ты вместе с семьей последние годы жил и работал в Австрии, но сейчас вернулся в Россию и полгода провел в Санкт-Петербурге. Культурного шока не случилось? Как дети пережили смену обстановки? Когда обратно?
— Если культурный шок на первых порах и случился, то только в позитивном ключе. Для меня пребывание в петербургской среде более чем органично. А вопрос об «обратно» для кочевников наподобие меня даже не стоит. Просто я обрел еще один дом.

Классическое раннее детское образование петербургского образца представляется мне одним из самых плодотворных в мире. Это и отмечает моя старшая дочь, сравнивая с европейским мягким подходом, а я радуюсь, что дети получают то, значимость чего смогут оценить уже лишь в зрелом возрасте.
–– Насколько тебе как современному композитору легче работать в Европе (или наоборот) и почему?
— Где-то музыка появляется благодаря, а где-то вопреки. И это не связанно с культурно-политической обстановкой вокруг, скорее с духом, а он, как известно, веет, где хочет. Вот например сейчас я сочиняю вдалеке от городов в изолированных горах и чувствую, что это сильно влияет на музыку и на сам процесс сочинения. В окружении природной хрупкой нетронутости невозможно совершить надуманные лишние шаги. Чувствую бережную заботливую руку, ведущую к единственно верной цели. Природные структуры, взвешенная гармоничность, сама морфология строений растений, горных хребтов, живых существ вокруг является незыблемым примером для подражания. Чувствую себя нерадивым школьником, списывающим контрольную у соседа по парте.
–– Я знаю, в нынешних условиях спрашивать о планах стало совсем неловко, но все же, поделись своими ожиданиями от предстоящего творческого сезона.
— Что бы не произошло с активностью концертных и театральных площадок в мире, буду продолжать в том же русле, несмотря на отмены и прочее. Только так и победим. А планов немало. Премьеры с Теодором с оркестром и хором musiAeterna и с оркестром SWR. О планах с Владимиром Юровским я уже поведал. Планируем новый cпектакль (может, даже оперу) и фильм с Александром Зельдовичем и AES+F. Спектакль с Максимом Диденко в Берлине. Но не буду забегать сильно вперед, лучше отойду в тень наблюдения за постоянно разрастающимся кружевным узором жизни.

Все фотографии в статье, кроме специально отмеченных: @ retinsky.com
Made on
Tilda